Наркома Ежова немцы завербовали, подложив ему в постель шлюху.
Прислано FoGG Август 24 2008 10:53:39

Одним из многочисленных мифов, распространяемых нашей либеральной интеллигенцией о 30-х годах, является миф о том, что все тогдашние "шпионские процессы являются фальсифицированными", а обвиняемые - невинными жертвами. Но так ли это было на самом деле?

Выдержка из протокола допроса Николая Ежова от 26 апреля 1939 года.
Расширенные новости
Выдержка из протокола допроса Николая Ежова от 26 апреля 1939 года.

ВОПРОС: На предыдущем допросе вы сказали, что в течение десяти лет вы вели шпионскую работу в пользу Польши. Однако скрыли ряд своих шпионских связей. Следствие требует от вас правдивых и исчерпывающих показаний по этому вопросу.
ОТВЕТ: Должен признать, что, дав правдивые показания о своей шпионской работе в пользу Польши, я действительно скрыл от следствия свою шпионскую связь с немцами.
ВОПРОС: В каких целях вы пытались отвести следствие от своей шпионской связи с немцами?
ОТВЕТ: Мне не хотелось показывать на следствии о своей прямой шпионской связи с немцами, тем более что мое сотрудничество с немецкой разведкой не ограничивается лишь шпионской работой по заданию германской разведки, я организовал антисоветский заговор и готовил государственный переворот путем террористических актов против руководителей партии и правительства.
ВОПРОС: Покажите обо всех ваших шпионских связях, которые вы пытались скрыть от следствия, и обстоятельствах вашей вербовки,
ОТВЕТ: В качестве агента немецкой разведки я был завербован в 1934 году при следующих обстоятельствах: летом 1934 года был послан на лечение за границу в Вену к профессору Нордену... По приезде в Вену в конце июля 1934 г. я был помещен в наиболее комфортабельный коттедж-санаторий.
На третьей неделе своего пребывания в санатории я вступил в интимную связь с медицинской сестрой, имени которой не помню, В первую ночь всё обошлось благополучно, но в следующее ее дежурство в комнату неожиданно вошел доктор Энглер, который застал меня в непристойном виде с медсестрой и поднял скандал. Он немедленно вызвал сестру, та с криком выбежала из комнаты, а Энглер стал на ломаном русском языке объясняться со мной...
Он заявил: «Такого скандального случая у нас в санатории еще не было, это вам не дом терпимости, вы портите доброе имя нашего санатория. Здесь имеются ученые всего мира, а вы такие дела делаете. Придется вам выписаться из санатория, а мы доведем до сведения наших властей об этом безобразном факте. Я не ручаюсь, что эта скандальная история не появится в печати».
Я стал умолять Энглера не делать этого и предложил ему деньги. Энглер еще более вспылил и демонстративно ушел.
На второй день я сам подкатился к Энглеру извиняться за грубость, за деньги, которые я предложил ему, заявив, что хочу все дело уладить миром. В тоне, не допускавшем возражений, Энглер предложил мне: «Либо вы будете впредь сотрудничать с немцами, либо мы вас дискредитируем в печати. Выбирайте».
Тут же Энглер сказал мне, что прекрасно знает, кто я такой, что делаю в СССР и какое положение занимаю в партии (я тогда работал зав. промышленным отделом ЦК ВКП(б) и зам. председателя Комиссии партийного контроля).
Я был озадачен и понял, что медицинская сестра по заранее обдуманному плану была подставлена ко мне, и попросил у Энглера разрешения подумать. Он согласился.
ВОПРОС: Излагаемые обстоятельства вашей вербовки немецкой разведкой не внушают доверия.
Непонятно и странно то, что вы пошли на вербовку, лишь опасаясь огласки в иностранной печати факта вашей интимной связи с какой-то женщиной. Говорите прямо, на чем вас подцепила немецкая разведка?
ОТВЕТ: К этому времени я только был выдвинут на большую политическую работу, огласка же этого инцидента дискредитировала бы меня в СССР и, возможно, привела бы к разоблачению моего бытового разложения. Кроме того, до этого, как известно следствию, я уже был связан с польской разведкой, так что терять мне было нечего».

И что тут такого особенного? Прием просто-таки хрестоматийный. Клиента взяли прямо на бабе, или, как говорят профессиональные разведчики, «на медовой ловушке». На этом
погорело столько народу... И что же Ежов передавал немцам?

«В пределах того, что я знал по памяти, я рассказал Энглеру все о состоянии вооружения и боеспособности Красной Армии, особенно подчеркнув наиболее узкие места в боеспособности РККА. Я рассказал Энглеру о том, что Красная Армия очень отстает по артиллерии, как по качеству артиллерийского вооружения, так и по количеству, и значительно уступает артил-лерийским вооружениям передовых капиталистических стран.
Касаясь общего экономического положения в СССР, я рассказал Энглеру о трудностях колхозного строительства и больших неполадках в индустриализации страны, особо остановившись на медленном освоении вновь построенных предприятий. Это я иллюстрировал на примере Сталинградского тракторного завода, где к моменту освоения производства уже была выведена из строя значительная часть ценного оборудования. Следовательно, заявлял я Энглеру, успехи в области индустриализации СССР являются сомнительными.
В Комиссии партийного контроля существовала военная группа, которую возглавлял Н. Куйбышев. Работа группы и ее материалы носили сугубо секретный характер, и потому группа подчинялась мне. Материалы, которые составлялись военной группой КПК по вопросам состояния или обследования того или иного рода войск и вооружений, посылались только в Комитет обороны и мне. Как правило, все эти документы я периодически брал с собой на квартиру и во время посещения Тайца передавал ему на короткий срок, после чего он мне их возвращал.
...Кроме того, мною были переданы германской разведке имевшиеся в КПК данные о состоянии танкового вооружения Красной Армии. Я обращал внимание немцев на плохое качество советской брони и неналаженность переключения танков на дизельный мотор вместо применявшегося тогда авиационного мотора».